Translate/Перевести

"ЭВОЛЮЦИЯ РУССКОЙ КНИГИ" А. Т. АВЕРЧЕНКО

Этап первый (1916 год)
— Ну, у вас на этой неделе не густо: всего три новых книги вышло. Отложите мне «Шиповник» и «Землю». Кстати, есть у вас «Любовь в природе» Бельше? Чье издание? Сытина? Нет, я бы хотел саблинское. Потом, нет ли «Дети греха» Катюлль Мендеса? Только ради бога не «Сфинкса» — у них перевод довольно неряшлив. А это что? Недурное издание. Конечно, Голике и Вильборг? Ну, нашли, тоже, что роскошно издавать: «Евгений Онегин» всякий все равно наизусть знает. А чьи иллюстрации? Самокиш-Судковской? Сладковаты. И потом формат слишком широкий: лежа читать не удобно!..
Этап второй (1920 год)
— Барышня! Я записал по каталогу вашей библиотеки 72 названия — и ни одного нет. Что ж мне делать?
— Выберите что-нибудь из той пачки на столе.
— Гм! Вот три-четыре более или менее подходящие: «Описание древних памятников Олонецкой губернии». «А вот и она — вновь живая струна». «Макарка Душегуб» и собрание речей Дизраэли (лорда Биконсфилда)...
— Ну, вот и берите любую.
— Слушайте... А «Памятники Олонецкой губернии» — интересная?
— Интересная, интересная. Не задерживайте очереди.
Этап третий
— Слышали новость?!!
— Ну, ну?
— Ивиковы у себя под комодом старую книгу нашли! Ещё с 1917 года завалялась!.. Везёт же людям. У них по этому поводу вечеринка.
— А как называется книга?
— Что значит, как: книга! 480 страниц! К ним уже записались в очередь Пустышкины, Бильдяевы, Россомахины и Партачёвы.
— Побегу и я.
— Не опоздайте. Ивиковы, кажется, собираются разорвать книгу на 10 тоненьких книжечек по 48 страниц и продать.
— Как же это так: без начала, без конца?
— Подумаешь — китайские церемонии.
Этап четвёртый
Публикация:
«Известный чтец наизусть стихов Пушкина ходит по приглашению на семейные вечера — читает всю «Полтаву» и всего «Евгения Онегина». Цены по соглашению. Он же дирижирует танцами и дает напрокат мороженицу».
Разговор на вечере:
— Слушайте! Откуда вы так хорошо знаете стихи Пушкина?
— Выучил наизусть.
— Да кто ж вас учил: сам Пушкин, что ли?
— Зачем Пушкин. Он мертвый. А я, когда еще книжки были — так по книжке и выучил.
— А у него почерк хороший?
— При чем тут почерк? Книга напечатана.
— Виноват, это как же?
— А вот делали так: отливали из свинца буквочки, ставили одну около другой, мазнут сверху черной краской, приложат к белой бумаге, да как даванут — оно и отпечатается.
— Прямо чудеса какие-то! Не угодно ли присесть! Папиросочку? Дети, Петя, Гуля — идите послушайте, мусье Гортанников рассказывает, какие штуки выделывал в свое время Пушкин! Мороженицу тоже лично от него получили?
Этап пятый
— Послушайте! Хоть вы и хозяин только мелочной лавки, но, может быть, вы поймете вопль души старого русского интеллигента и снизойдете.
— А в чем дело?
— Слушайте... Ведь вам ваша вывеска на ночь, когда вы запираете лавку, не нужна? дайте мне ее почитать на сон грядущий — не могу заснуть без чтения. А текст там очень любопытный — и мыло, и свечи, и сметана — обо всем таком описано. Прочту — верну.
— Да все вы так говорите, что вернете! А намедни один тоже так-то вот — взял почитать доску от ящика с бисквитами Жоржа Бормана, да и зачитал. А там и картиночка и буквы разные... У меня тоже, знаете ли, сын растет!..
Этап шестой
— Откуда бредёте, Иван Николаевич?
— А за городом был, прогуливался... На виселицы любовался; поставлены у заставы.
— Тоже нашли удовольствие: на виселицы смотреть!
— Нет, не скажите. Я, собственно, больше для чтения: одна виселица на букву Г похожа, другая на П. Почитал и пошел.